DÜNYA

Конец однополярного мира: Китай, Иран и Россия меняют всё
23 AVQUST
687

Конец однополярного мира: Китай, Иран и Россия меняют всё

2016-08-23 00:51:00

Strategic Culture: Отстаивая свои стратегические интересы, Тегеран, Москва и Пекин положили начало революции в мировой экономике.

В последнее время международная напряженность часто приводила к конфликтам между странами, заставляя их делать сложный выбор. Мир постоянно меняется, и прямые последствия этого процесса — политическая нестабильность во многих регионах мира, экономические, культурные и нередко военные конфронтации.

Экономические идеалы сотрудничества и развития все чаще приносятся в жертву геополитическим интересам, знаменуя возврат к прошлому, когда стратегические цели превалировали на экономической моделью, предписываемой современным капитализмом.

В последнее время такие страны, как Россия, Китай и Иран, ускорили восхождение на международный Олимп, расширяя свое присутствие в разных жизненно важных областях: поставки энергоносителей, перевозки товаров, создание валютных союзов, защита национальных границ, совместное использование воздушного пространства, военно-промышленное сотрудничество с другими странами, объединение усилий в борьбе с терроризмом и общая защита принципов национального суверенитета. Вашингтон всячески пытается предотвратить эту растущую многополярность, отчаянно стремясь защитить свою двадцатилетнюю однополярную гегемонию.

Защищая свои стратегические интересы, Пекин, Москва и Тегеран вынуждены противостоять экономическому давлению западного мира. В результате в последние годы мы неоднократно становились свидетелями конфликта между экономическими интересами и политически мотивированными решениями. Главный вопрос для посмевших бросить вызов западу стран заключается в том, как вписать свои геополитические интересы в мировую финансовую систему, в значительной степени подконтрольную Европе и США.

Нынешняя международная финансовая система — целиком американский проект. Доллар выступает доминирующей валютой по отношению ко всем остальным финансовым институтам, а все глобальные расчеты в основном проводятся в американской валюте.

Однако благодаря наднациональным институтам, таким как Азиатский банк инфраструктурных инвестиций и Банк БРИКС, парадигма активно меняется (особенно в последнее время). Международному валютному фонду с неизбежностью придется включить юань в свою валютную корзину, положив начало процессу медленного разрушения верховенства доллара. 1 октября 2016 года Пекин станет неотъемлемой частью системы резервных валют, несмотря на долгие годы, потраченные МВФ в попытке затормозить это событие.

Конечно, самыми важными аспектами остаются частный банковский сектор и работа системы SWIFT, учитывая, что в настоящее время она подчиняется евро-американским интересам. В целом такое сочетание частного и государственного сектора позволяет легко увидеть, что принципы работы и правила глобальной экономической системы зачастую диктуются из Вашингтона (МВФ, Всемирный банк), Нью-Йорка (Уолл-стрит, ФРС), Лондона (Лондонская фондовая биржа), Базеля (Банк международных расчетов) и Франкфурта (ЕЦБ). О других странах попросту забывают. В финансовой системе доминируют центральные банки, международные организации и огромный конгломерат частных банков — все они ориентированы исключительно на Северную Атлантику.

В последнее время значительно возросло давление на Иран, Россию и Китай. Реальная возможность создания альтернативной экономической системы, неподвластной западным странам, позволила Пекину и особенно Москве и Тегерану эффективно отвечать на попытки геополитического запугивания. Реакция Запада на иранскую ядерную программу и крымский вопрос отлично продемонстрировала сложности, возникающие при отстаивании странами своих стратегических интересов.

Первым был Иран. Решение Тегерана основать собственную ядерную программу вызвало бурную ответную реакцию Запада. После того, как вариант военного вмешательства был отброшен, началось экономическое удушение страны. Исключение Ирана из мировой банковской системы, международные санкции (особенно в 2007−2013 годы) привели к серьезным последствиям. Страна не досчиталась многих миллиардов долларов прибылей от экспорта и импорта, особенно в области нефти и газа.

Экономическое бремя было высоким, и Иран столкнулся с трудностями в финансировании внутреннего роста. Это заставило Тегеран попытаться переломить ситуацию в свою пользу путем обхода санкций и ограничений. Результатом стали партнерские отношения с другими странами, особенно с Россией, Китаем и Индией, и создание альтернативного экономического канала. Действия Тегерана высоко оценили малые страны региона, ищущие возможности для взаимовыгодной торговли. Крупные китайские и индийские инвестиции в Исламскую республику, российский военный экспорт, покупка и продажа нефти и газа за различные валюты (а не доллары) создали контекст, при котором впервые за всю историю международное экономическое давление под предводительством Вашингтона оказалось не в состоянии изменить ход событий.

Иран, благодаря помощи и финансовой поддержке основных союзников, сумел преодолеть наложенные санкции и банковские ограничения. Во многих смыслах именно это стало поводом для начала переговоров по ядерной программе по инициативе Запада. Тегеран оказался в уникальной ситуации: он мог преследовать свои стратегические цели (ядерное оружие в противовес Израилю), не поддаваясь экономическому давлению. Важность такого развития событий невозможно переоценить. Впервые за долгое время страна с политикой, идущей вразрез с западными желаниями, сумела защитить свои стратегические интересы, ограничив негативные последствия враждебной международной системы, в арсенале которой не только спекуляции, штрафные санкции, но и попросту незаконные меры — например, исключение из системы SWIFT.

Говоря о столкновении геополитических и экономических интересов, нельзя не упомянуть о двух гигантах — Китае и России. Обе страны обязаны постоянно уравновешивать стратегические цели, часто геополитические, с международной экономической кооперацией. Украинский переворот, присоединение Крыма, или строительство на островах Спратли в Южно-Китайском море — вот примеры того, как геополитические интересы превратились в главный приоритет для Москвы и Пекина.

Эко­но­ми­че­ская мощь КНР дает стране огром­ное пре­иму­ще­ство: Запад не в со­сто­я­нии при­ме­нить эко­но­ми­че­скую агрес­сию. По­это­му Китай волен пре­сле­до­вать свои по­ли­ти­че­ские цели, такие как обес­пе­че­ние без­опас­но­сти мор­ских гра­ниц, укреп­ле­ние на­ци­о­наль­ной це­лост­но­сти и рас­ши­ре­ние сво­е­го вли­я­ния и ком­мер­че­ских ин­те­ре­сов на кон­ти­нен­те, не опа­са­ясь эко­но­ми­че­ско­го воз­мез­дия. Запад более не может вве­сти санк­ции про­тив Китая, не го­во­ря уже о мерах про­тив част­но­го бан­ков­ско­го сек­то­ра или воз­мож­но­го эм­бар­го. Китай — фаб­ри­ка мира, и любое эко­но­ми­че­ское дав­ле­ние в ко­неч­ном счете при­ве­дет к непри­ем­ле­мым по­те­рям для За­па­да.

Пе­ре­во­рот на Укра­ине и по­сле­ду­ю­щее при­со­еди­не­ние Крыма од­но­знач­но про­де­мон­стри­ро­ва­ли сдер­жи­ва­ю­щую силу рос­сий­ско­го ядер­но­го ору­жия про­тив аме­ри­кан­ской агрес­сии. Ве­ро­ят­ность вме­ша­тель­ства НАТО в войну, на­ча­тую Ки­е­вом на во­сто­ке стра­ны, стре­мит­ся к нулю. Тем не менее в этом слу­чае ощу­тим вклад санк­ций и меж­ду­на­род­ной изо­ля­ции, в ко­то­рой ока­за­лась стра­на.

Во время укра­ин­ско­го кри­зи­са Москва при­ня­ла ре­ше­ние по­ста­вить гео­по­ли­ти­че­ские ин­те­ре­сы выше эко­но­ми­че­ских. Даже кол­лапс неф­тя­ных цен не по­вли­ял на ре­ше­ния Моск­вы, несмот­ря на на­не­сен­ный ущерб рос­сий­ской эко­но­ми­ке.

Как и в слу­чае с Ира­ном, стрем­ле­ние Рос­сии любой ценой за­щи­тить на­ци­о­наль­ные ин­те­ре­сы за­ста­ви­ло ее об­ра­тить свой взор на во­сток. Мно­же­ствен­ные все­объ­ем­лю­щие со­гла­ше­ния с Пе­ки­ном до­ка­за­ли, что за­пад­ная эко­но­ми­че­ская власть те­ря­ет свою силу.

Со­бы­тия с уча­сти­ем Ирана, Китая и Рос­сии — эпи­лог в усто­яв­ших­ся меж­ду­на­род­ных от­но­ше­ни­ях. Эти го­су­дар­ства яв­ля­ют­ся во­оду­шев­ля­ю­щим при­ме­ром для стран, в мень­шей сте­пе­ни спо­соб­ных про­ти­во­сто­ять за­пад­ной во­ен­ной или фи­нан­со­вой агрес­сии. Пока еще слиш­ком рано оце­ни­вать вли­я­ние этих круп­ных пе­ре­мен на малые стра­ны и их по­ли­ти­ку, по­сколь­ку они по-преж­не­му за­ви­сят от своих более силь­ных со­юз­ни­ков. В по­доб­ных сце­на­ри­ях эко­но­ми­че­ские по­след­ствия уже нель­зя на­звать незна­чи­тель­ны­ми — часто они имеют опре­де­ля­ю­щее зна­че­ние в опре­де­ле­нии при­о­ри­те­тов. Слож­но пред­ста­вить себе об­ще­ство, ко­то­рое ста­вит гео­по­ли­ти­че­ские ин­те­ре­сы выше эко­но­ми­че­ских.

От­дель­ные при­ме­ры этого за­пад­но­го вы­со­ко­ме­рия можно уви­деть в об­ла­сти тран­зи­та энер­го­но­си­те­лей по тру­бо­про­во­дам. Ирак и Сирия столк­ну­лись с се­рьез­ны­ми про­бле­ма­ми из-за по­пы­ток со­рвать стро­и­тель­ство тру­бо­про­во­да, про­хо­дя­ще­го через них и свя­зы­ва­ю­ще­го Иран с Ев­ро­пой. Ана­ло­гич­ная си­ту­а­ция на­блю­да­лась в пе­ре­го­во­рах по Се­вер­но­му, Юж­но­му и Ту­рец­ко­му по­то­ку. В этом слу­чае все тран­зит­ные стра­ны (Бол­га­рия, Гре­ция, Вен­грия, Сер­бия и Сло­ве­ния) столк­ну­лись с неве­ро­ят­ны­ми слож­но­стя­ми по вы­пол­не­нию своих обя­за­тельств.

К со­жа­ле­нию, имен­но в таких усло­ви­ях за­пад­ный эко­но­ми­че­ский шан­таж про­яв­ля­ет себя во всей красе, часто успеш­но бло­ки­руя или за­мед­ляя стро­и­тель­ство стра­те­ги­че­ски важны неф­тя­ных или га­зо­вых ко­ри­до­ров. Малые стра­ны вы­нуж­де­ны от­ка­зать­ся от важ­ных ис­точ­ни­ков раз­ви­тия, чтобы из­бе­жать эко­но­ми­че­ских огра­ни­че­ний или меж­ду­на­род­ных санк­ций.

Один из спо­со­бов про­ти­во­сто­ять гло­баль­ной фи­нан­со­вой ге­ге­мо­нии — раз­ви­тие неза­ви­си­мой на­ци­о­наль­ной эко­но­ми­че­ской си­сте­мы. Имен­но так мир дол­жен рас­смат­ри­вать аль­тер­на­тив­ные си­сте­мы вроде Банка БРИКС и Ази­ат­ско­го банка ин­фра­струк­тур­ных ин­ве­сти­ций (АБИИ). В бли­жай­шем бу­ду­щем стра­ны, уяз­ви­мые перед меж­ду­на­род­ны­ми спе­ку­ля­тив­ны­ми ата­ка­ми, смо­гут по­участ­во­вать в по­ли­ти­че­ски вы­год­ных про­ек­тах при под­держ­ке Банка БРИКС и АБИИ.

Мно­го­по­ляр­ное бу­ду­щее не толь­ко вы­год­но стра­нам, вроде Китая и Рос­сии — оно дает ис­клю­чи­тель­ные воз­мож­но­сти стра­нам тре­тье­го мира вы­рвать­ся из бед­но­сти. Толь­ко мно­го­по­ляр­ный мир может обес­пе­чить этим стра­нам воз­мож­ность пре­сле­до­вать соб­ствен­ные на­ци­о­наль­ные ин­те­ре­сы.

Пе­ре­ход от од­но­по­ляр­ной к мно­го­по­ляр­ной ре­аль­но­сти уже из­ме­нил мно­гие ас­пек­ты меж­ду­на­род­ных от­но­ше­ний. Во­ен­ные ва­ри­ан­ты раз­ви­тия со­бы­тий между сверх­дер­жа­ва­ми стали менее при­ем­ле­мы­ми бла­го­да­ря эко­но­ми­че­ским свя­зям и ядер­но­му ба­лан­су. Неко­то­рые из по­пу­ляр­ных ин­стру­мен­тов вли­я­ния, а имен­но ма­ни­пу­ля­ции и фи­нан­со­вый тер­ро­ризм, ока­зы­ва­ют все мень­шее воз­дей­ствие на сверх­дер­жа­вы и на самом деле спо­соб­ству­ют со­зда­нию аль­тер­на­тив­ной эко­но­ми­че­ской си­сте­мы.

С рас­ту­щей ин­те­гра­ци­ей стран вли­я­ние дол­ла­ра по­сте­пен­но будет со­кра­щать­ся, а раз­ру­ше­ние од­но­по­ляр­но­го мира уско­рит­ся. Это при­ве­дет к рас­ши­ре­нию меж­ду­на­род­но­го со­труд­ни­че­ства и пре­об­ра­зо­ва­ни­ям, ко­то­рые на­пра­вят наш мир в эпоху аб­со­лют­ной мно­го­по­ляр­но­сти.

В на­сто­я­щее время про­ис­хо­дит ре­во­лю­ция, не по­хо­жая ни на один пе­ри­од но­вей­шей ис­то­рии. Она на­все­гда ме­ня­ет хруп­кий ба­ланс, на ко­то­ром до сих пор по­ко­и­лись меж­ду­на­род­ные от­но­ше­ния.

Источник: Strategic Culture

 

© Materiallardan istifadə edərkən hiperlinklə istinad olunmalıdır
+12°C
  • $ USD
    1.7430
  • € EUR
    1.8487
  • ₽ RUB
    0.0275